Нет, виноград, к большому сожалению, в Финляндии, по-прежнему, не растет. Зато тут водятся, возможно, самые въедливые и скрупулезные люди на планете. Правильно используя виноград, выросший в других, более подходящих для него местах, они производят прекрасное вино.

В Южной Моравии, на границе Чехии и Австрии, начинается горный хребет. Он тянется через несколько европейских стран, до самого юга Франции. Это далеко не самые высокие горы на планете, зато одни из самых «винных». Их невысокие чешские склоны известны под названием Палавских. Виноград для производства вина здесь выращивали ещё римляне, они же обнаружили, что местные известняковые почвы и климат положительно влияют на вкус конечного продукта. Местный виноград, кстати, так и называется — «Палава».

Потомок древних римлян из Финляндии по имени Эркки купил несколько виноградников на южноморавских склонах и взялся производить там вино. Можно ли считать его финским? Не имею представления! Но пить, получая удовольствие - а именно для этого вино и придумано - можно точно! Испытано на себе в Хельсингском ресторане под названием «Wanha Mylly» - («Старая мельница») , расположенном недалеко от станции столичной подземки Хeрттониеми (Herttoniemi).

Отправляйтесь от станции метро в сторону залива. Меньше чем через десять минут прогулки вы её увидите - самую настоящую старую мельницу, символ ресторана и главный ориентир, по которому заведение можно найти.

Ресторан занимает несколько зданий имения, существующего на этом самом месте аж с XV века! До или после (но не в коем случае не «вместо»!) посещения ресторана можно осмотреть старинную усадьбу, наполненную предметами интерьера, собранными в течение всего XIX века, и погулять по парку в английском стиле с элементами барокко. Все это находится в 10 минутах езды на метро от центра Хельсинки.

Кстати, серьёзным аргументом в пользу посещения и парка, и заведения, и историко-архитектурных объектов рядом является наличие здесь просторной бесплатной парковки.

Первых посетителей кафе, появившегося на карте Хельсинки под именем Herttuaniemen Kahvitupa (Кофейный домик Херттуаниеми) примерно в то же время, когда на карте мира появилась новая независимая страна — Финляндия, привлекало сюда вкуснейшее какао. Оно было настолько хорошо, что прабабушки и прадедушки современных жителей финской столицы специально планировали маршруты своих лыжных прогулок по льду замерзшего залива так, чтобы в финале вознаградить себя за приверженность здоровому образу жизни чашкой горячего сладкого напитка.

История умалчивает, были ли среди посетителей кафе, предки нынешнего владельца. Можно предположить лишь, что его прадед едва ли был хорошим лыжником. Дело в том, что предок Эркки — итальянец с юга Апеннинского полуострова, гастролировал в начале прошлого века по Финляндии со своим оркестром, познакомился с будущей прабабушкой ресторатора, и , как за двести лет до него Петр Первый, решил навсегда обосноваться «на берегу пустынных волн» - только на противоположном берегу Финского залива.

По итальянской линии Эркки унаследовал любовь к жизни во всех ее проявлениях, что в сочетании с полученной от финских предков сдержанностью и невозмутимостью дало результат близкий к идеальному: с ним можно обсуждать такие приятные и животрепещущие для любого жителя южной Европы темы, как хорошую кухню, вино, музыку и автомобили (скорее всего и женщин тоже - но это лишь моё предположение, не обсуждал - не знаю) и при этом находится на расстоянии вытянутой руки, не опасаясь получить неожиданную травму из-за бурной жестикуляции собеседника.

Аперитив. Сидр.

Мы пришли в ресторан в последнюю субботу апреля. Она же — первый день работы открытой террасы в очередном сезоне. Весна в этот раз в Финляндии наступала долго, день выдался не из теплых, потому, мы устроились на крытой веранде. Какое-то время спустя, зайдёт управляющий рестораном и торжественно объявит о первом стакане пива, проданном в этом сезоне на открытой террасе. Хозяева и гости отреагируют на новость «бурными, продолжительными аплодисментами». На улице +10° по Цельсию, облачность - переменная.

В качестве аперитива хозяин предлагает сидр.

Отлично! Сидр - прекрасный напиток, особенно когда он , действительно, произведён из яблок и подается как здесь - в бутылке, формой напоминающей бутылку для шампанского. Она, в свою очередь, погружена в ведерко со льдом.

Впрочем, любые напитки я оцениваю по , возможно, самой простой шкале - двухбалльной: вкусно/ невкусно или нравится/ не нравится.

В этом тут же признаюсь хозяину: «Сидр, мммм, вкусно!». Великодушный ресторатор восклицает: «Так это же самый правильный подход!». Моя самооценка, как дегустатора, начинает было расти. Длится это, однако, недолго. Ровно до того момента, пока Эркки не протягивает мне винную карту «Старой мельницы» со словами : «Взгляни! Ну- ка, что ты об этом скажешь? Видел где-нибудь такие цены на такие вина?»

Основное блюдо. И вино к нему…

Передо мной много латинских букв и чуть меньше арабских цифр. Понятно, что первые обозначают названия вин, вторые — годы урожаев. Больше непонятно ничего. Подмывает процитировать старый анекдот: « Дяденька, я не сварщик, я только маску нашел!» Но, кто их знает, как они тут относятся к таким анекдотам?

Поэтому пытаюсь осторожно уклониться от прямого ответа, могущего продемонстрировать бездны моего невежества в винном вопросе: «Судя по тому, как ты об этом говоришь, эти вина не хуже твоего».

Честность - национальная черта финнов, даже финнов с итальянскими корнями. Поэтому, Эркки отвечает: «Многие - даже лучше. И уж точно, большинство - из гораздо более высокой ценовой категории».

Цены эрккиного ресторана, при этом, обилием нулей воображение не поражают. Большинство вин в находятся в диапазоне между 50 и 150 евро.

– У меня в прошлом году было одно пятнадцатилетнее вино по цене 76 евро. В то же время, например на нью-йоркских Интернет-аукционах, оно продавалось по цене от 1000 до 1200 долларов за бутылку, - рассказывает ресторатор. Не устаю про себя восхищаться сочетанием финской невозмутимости, почти безразличия, с которой выдается эта информация с итальянским ( и общечеловеческим, впрочем, тоже) желанием похвастаться. С другой стороны, почему бы и нет, если для этого есть все основания?!

– Почему так?

– Благодаря нашей госмонополии на торговлю алкоголем!

На моём лице слишком явно написано недоумение – ведь монополия вообще и финская госмонополия на продажу алкоголя в частности, согласно укоренившемуся представлению, наоборот, способствует поддержанию высоких цен.

Оказывается, при разумном использовании, монополия может приносить не только сверхприбыли монополисту, но и некоторые выгоды потребителям его товаров и услуг.

На протяжении десятилетий финны (наиболее сознательная их часть) пытаются изменить культуру пития в стране. Если уж говорить совсем честно, пытаются её сформировать и привить остальным согражданам. Финны, традиционно пьют много пива (редкая руна «Калевалы» обходится без его распития) и водки. Оба напитка часто мешают друг с другом в хаотичном порядке, пока не наступает полное и окончательное погружение пьющего в глубины собственного подсознания.

Практически, с самого возникновения финского независимого государства, оно пытается то принудить, то склонить своих граждан к здоровому образу жизни. Или хотя бы к замене пива/водки на другие, менее опасные для физического и душевного здоровья, напитки. Благо, южные соседи по Евросоюзу готовы поставлять их нынче в неограниченном количестве по умеренным ценам. Чтобы склонить финнов делать свой алковыбор в пользу вина, налоги на него держат на сравнительно низком уровне. С той же целью госмонополия закупает хорошее вино большими партиями. Как известно, чем больше опт, тем ниже цена за единицу.

Закупками ведают специалисты ( вот уж где работа мечты!). В годы, удачные для виноделия ( а они на разных континентах могут не совпадать ), они рекомендуют увеличивать закупки в соответствующей части света. Таким образом, на складах финской алкогольной госмонополии скапливаются стратегические запасы отборных вин со всей планеты.

При этом, розничная цена бутылки вина определяется не рынком, а » в строгом соответствии с законами канувшей в лету советской экономки – неким условным госслужащим. Вино 1997 года, о котором шла речь выше, например, закупалось ещё за финляндские марки, прекратившие хождения с 1 марта 2002 года. Однажды назначенная цена подвержена, конечно, колебаниям, но гораздо в меньшей степени, чем в условиях открытого рынка.

В общем, из всего вышеизложенного следует отнюдь не очевидный без пространных объяснений вывод: в Финляндии шансы купить очень хорошее вино по весьма умеренной цене выше, чем в традиционных винодельческих регионах.

– Так, с чужими винами и госмонополей понятно, рассказывай, как ты сам-то — столичный житель и почтенный ресторатор — вдруг оказался земледельцем ? — продолжаю пытать Эркки.
– Ну, во первых, я работаю на ферме уже больше десятка лет, мне не привыкать, — смеётся Эркки, кивая на окрестности веранды, на которой мы сидим.

Вокруг, действительно, сельский пейзаж — вот барская усадьба, парк и пруд, рядом — дом фермера, и хозяйственные постройки и даже коллекция традиционной деревянной сельской архитектуры, привезённая из разных мест Финляндии. Всё вокруг настолько аутентично ( если абстрагироваться от бетонных коробок финского «спальника», закрывающих горизонт), что соскучившимся по земле горожанам, предлагают в день Хельсинки 12 июня приехать в Херттаниеми, чтобы ненадолго «стать ближе к земле», перевоплотившись в фермеров.

Судя по тому, как излагает историю своего превращения в винодела Эркки, все получилось само собой. Сначала они с женой купили несколько виноградников на границе Чехии с Австрией. Во времена ЧССР здесь производилась вино для трудящихся. Но, поскольку, между количеством и качеством выбор при социализма всегда делали в пользу количества, после падения железного занавеса виноделие в регионе скоропостижно скончалось, не выдержав конкуренции с соседями. Закон диалектики, обещающий переход количества в качество не действует в виноделии. Сколько плохого вина не произведи, хорошим оно всё равно не станет. Разве что хорошим винным уксусом.

К тому времени, как Эркки приобрел свои виноградники, земля успела как следует отдохнуть. Да и соскучиться по труду, наверное, успела тоже. Теперь финский винодел регулярно снимает хорошие урожаи качественного винограда и делает из него два сорта вина — красное называется «Муфлон» , белое — «Бемби». Мне лично и по названию и по вкусу симпатичнее «Муфлон», но белое , тоже оказалось отличным!

Пробуя его, кстати, в очередной раз имел возможность на практике увидеть финское отношение к качеству всего, что производится финнами. «Бемби» подавали к столу 2010 года, «Муфлон» — 2009.
– А почему нет Муфлона 2010? — я ожидал услышать рассказ о тайнах финских виноделов, требующих хранить красное вино 2010 года в темных подвалах не менее трех лет.

– 2010 был неудачным годом для производства красного вина в нашей местности, мы его вообще не делали, весь виноград пошел на производство белого. Так что Муфлона 2010 года не существует в природе. Что поделать, мы в сельском хозяйстве очень зависим от погоды и природы!”

Дижестив. Кальвадос.
— А хочешь кальвадоса в качестве диджистива?
— Ты и кальвадос производишь?
— Нет, просто захотелось выпить чего-нибудь крепкого — (честность — основополагающая черта финского характера!).
— Отлично! Давай выпьем кальвадоса!

Под него разговор пошел о других напитках, производящихся в Финляндии. Эркки рассказал, что уже лет десять жители Аландских островов производят “Олвадос” — крепкий напиток из яблок, вроде кальвадоса. В отличие от винограда, яблоки во многих районах Финляндии растут и отлично себя при этом чувствуют.
Но это уже другая история, для следующего раза.

NOTA BENE: Не забыть в следующий приезд в Хельсинки прихватить с собой обратно пару бутылок «Муфлона». Отвезу в Тбилиси – то-то Георгий удивится!

Текст: Алексей Чемоданов