На протяжении своей долгой жизни Аврора Карамзина неоднократно оказывалаь в центре общественного внимания Великого княжества Финляндского. Молодая красавица из светских и чиновничьих кругов небольшого Хельсинки упоминается во многих мемуарах. Знатные происхождение и расположение императорской семьи, брак с «русским Крезом» Павлом Демидовым, а также щедрое участие семьи Авроры Карамзиной в благотворительности снискали ей широкую известность.

Аврора Карамзина (1808–1902) общественный деятель, фрейлина при императорском дворе
Фото: Карл Брюллов. Аврора Карловна (1808 – 1902)1837 г.

Помимо того, что Аврора Карамзина была фрейлиной императрицы, она также являлась общественным деятелем и внесла свой вклад в дело женского образования в Финляндии. В частности, ее помнят как основателя Института сестер милосердия в Хельсинки.


Аврора Шернваль родилась в разгар Финской войны 1808 г. (русско- шведская война 1808–1809 гг.) Ее отец Карл Юхан Шернваль был подполковником, а мать Ева Густава фон Виллебранд – дочь губернатора Турку и Пори, владельца большой поместья Йокиойнен Эрнеста Густава фон Виллебранда. Оба принадлежали к дворянским родам, переехавшими в Финляндию из Швеции.

Шернваль служил при дворе Густава III пажем, а позднее во французском шведском королевском полку. Приобретенный опыт пошел ему на пользу, когда в декабре 1809 г. он вместе с депутацией офицеров Финляндии отправился в Петербург. Император Александр I оказал им внимание и доброжелательно отнесся к их просьбам. Офицерам были сохранены казенные квартиры и прежнее жалование; рутовые солдаты, правда, должны были обеспечивать себя сами.

Когда Выборгская губерния в 1812 г. была вновь присоединена к Финляндии, Карл Юхан Шернваль был назначен ее первым губернатором.

Должность была трудной и ответственной, так как за 100 лет, прошедшие с периода Северной войны и мира в Уусикаупунки (Ништадский мир 1721 г.), условия жизни в так называемой Старой Финляндии изменились и отличались от жизни в других областях Финляндии, приобретя чуждые для страны черты. Когда на эту территорию вновь вернулись шведские законы и порядки, на землях, подаренных щедрой рукой императора, постоянно возникали конфликты. Семья Шернваль переехала в Выборг, но лето Ева Шернваль проводила у матери в Таммеле, в имении Йокиойнен. Там двоюродные братья и сестры из родов Виллебранд и Маннергейм завязывали близкие отношения друг с другом. Всего детей было двенадцать, правда, до взрослого возраста дожили лишь три девочки и один мальчик.

Карл Юхан Шернваль умер в 1815 г. Его преемник, губернатор, член Комиссии финляндских дел, статский советник Карл Юхан Валлен в следующем году стал супругом Евы Шернваль и хорошим отчимом для ее детей. Во втором браке родилось еще шестеро детей, из которых до взрослого возраста дожили три мальчика. После свадьбы тетя восьмилетней Авроры Минетте фон Виллебранд на несколько лет взяла девочку в свой дом в Петербург, где ее муж работал в Комиссии финляндских дел. Так Аврора смогла в раннем возрасте познакомиться с великолепной столицей государства и одновременно приобрести необходимые для молодой девушки из аристократического общества знания.

Самым важным был французский язык, который стал для нее вторым родным языком наряду со шведским. Насколько известно, она говорила также на русском и немецком, но не знала их в совершенстве. Свои письма, в зависимости от адресата, она писала либо на французском, либо на шведском языках. Петербургский двор естественным образом стал играть центральную роль в жизни Авроры Шернваль. Она как должное усваивала манеры поведения и нормы придворной жизни.

В 1820 г. Карл Юхан Валлен стал членом Финляндского сената, а через год был назначен прокурором. Семья переехала в Хельсинки, и двенадцатилетняя Аврора Шернваль вернулась на родину. Для дочерей была нанята гувернантка – способный педагог, немка по происхождению Аннете Харринг, чья сестра Шарлотта была домаш- ней учительницей в семье К.Э. Маннергейма. Настоящим домом для семьи Шернваль-Валлен стала усадьба Тресканда в Эспоо, которую Валлен приобрел на деньги своей жены. Он вложил много средств в облагораживание и обустройство поместья, прежде всего в планировку и разбивку парка. Это стало его любимым, хотя и дорогим увлечением. Когда он, спустя два десятка лет, начал строительство городского дома виллы Хакасалми («Вилла Хагасунд»), известной также как «Вилла Валлен», расположенной на берегу залива Тёёлёнлахти, Аврора, тогда уже Демидова, выкупила у отчима имение Тресканда.

Традиционная жизнь в усадьбе с ее походами за ягодами, кофе на природе, зимними катаниями на санях, импровизированными танцами и выступлениями домашнего театра, стала привычной для многочисленного молодого поколения семьи. Вполне обычными для того времени были также контакты с местным приходом и благотворительность, оказываемая семьям безземельных крестьян. Сестра Эмилия, в 1828 г. вышедшая замуж за сосланного в Финляндию декабриста графа Владимира Мусина-Пушкина, распространила эти традиции вплоть до далеких деревень, расположенных за Ярославлем.

Среди красивых дочерей Шернваль Аврору считали самой очаровательной и изысканной по своим манерам. У нее было много поклонников как среди молодых дворян на родине, так и среди русских офицеров. Семья пророчила ей блестящее будущее. Казалось, оно было близко, когда она была представлена императорской семье во время визита Николая I в Хельсинки в 1830 г., и когда вскоре после этого ее назначили фрейлиной императрицы Александры, пока только номинально. Будучи в гостях у Мусиных-Пушкиных, ей представилась возможность познакомиться с салонами Петербурга, где члены высшего света и культурные круги встречались и общались в более свободной, чем при дворе, манере. Знаменитые поэты, такие как Баратынский, Вяземский, Лермонтов и Пушкин, вхожие в эти круги, в своих стихах воздавали должное красоте сестер Шернваль.

В этих салонах бывал и полковник Александр Муханов, который ранее служил в Хельсинки и уже тогда восхищался Авророй Шернваль. Он участвовал в Кавказской войне и заболел там холерой и брюшным тифом. Обоюдная симпатия быстро привела к обручению. Был уже назначен день свадьбы, в Тресканде готовили приданое, и весь Хельсинки ожидал прибытия жениха. День свадьбы уже прошел, когда была получена печальная весть. Муханов умер от старой болезни. Возможно хоть каким-то утешением для невесты, во всяком случае, для честолюбия ее семьи, на следующий год стало сообщение о том, что императрица приглашает Аврору Шернваль ко двору.

А.Маннергейм. Аврора Шернваль.1830
А.Маннергейм. Аврора Шернваль.1830

Фрейлины имели в Зимнем дворце собственные апартаменты. В их распоряжении были карета и пара лошадей, кучер и слуга, и они могли свободно передвигаться по всему дворцу. Их главной обязанностью было постоянное нахождение возле императрицы, функции секретаря, чтение вслух, прием и развлечение посетителей, а также забота об императорских детях. Фрейлина сопровождала императрицу в поездках и визитах, в посещениях театра и благотворительных организаций, а также помогала в устройстве концертов и домашних театральных выступлений. Между императрицей Александрой Федоровной и Авророй Шернваль, по всей видимости, завязались подлинные дружеские отношения. То же можно сказать и о дружбе со старшими детьми императорской пары, наследником престола Александром и великой княгиней Марией, позднее герцогиней Лихтенбергской, хозяйки так называемого Мариинского дворца.

Пробыв в роли фрейлины неполный год, Аврора Шернваль была вновь обручена. Женихом был егермейстер Павел Демидов, 38 лет, человек с уже ослабленным здоровьем и пресытившийся жизнью. По свидетельству знавших его людей, по своему характеру он был капризным и требовательным как избалованный ребенок. Основатель рода Демидовых, оружейник из Тулы по имени Демид, завоевал расположение Петра I своими пистолетами, и ему были пожалованы права на рудники и плавильни на восточных склонах Урала вместе с работавшими там тысячами крепостных. В рудниках добывали железо, медь, золото и платину, а также ценные породы, малахит и самоцветы. Богатство семьи росло баснословными темпами. Во времена Екатерины II у Демидовых была своя армия, и они чеканили собственные монеты.

Павел Демидов, миллионер, промышленник, известный коллекционер, археолог, любитель антиквариата, считался одним из завидных женихов России.

Однако отец и дядя Павла Демидова поселились за границей. В своих дворцах во Франции и Италии они собирали произведения искусства, также открывали дома престарелых и больницы. В России подобный вывоз собственности в другие страны осуждался. Существовало распространенное пожелание, что Аврора Шернваль могла бы попытаться убедить своего мужа вернуть собственность в Россию и использовать ее более разумно на благо своей страны и императора. Самый младший из братьев, Анатолий Демидов, был уже безнадежным случаем. В Париже и во дворце Сан Донато близ Флоренции он вел роскошную жизнь, своими капризами и грубостью заставил уйти жену, принцессу Матильду Бонапарт, и безответственно разбрасывался деньгами налево и направо. Приданое для фрейлины императрицы в 12 000 рублей, возможно, и не было слишком большой ценой за то, чего теперь государь ожидал от Авроры.

Свадьбу отпраздновали в Хельсинки в марте 1836 г., сначала в православной гарнизонной часовне, затем, по евангелическо-лютеранскому обряду, в Старой церкви. Жених был настолько болен, что его пришлось вести к алтарю под руки. Свадебные подарки молодой жене и пожертвования ее родному городу были поистине царскими. Школа рукоделия для девочек-сирот в Хельсинки и так называемая Ланкастерская школа для мальчиков получили 30 000 рублей, также был создан фонд для хорошо успевающих девочек размером в 50 000 рублей. Невеста получила золотую шкатулку со знаменитым бриллиантом Санси на платиновой цепочке, седьмым по величине в мире. В той же шкатулке были уникальные «Демидовские жемчуга», четырехрядное ожерелье из жемчужин размером с лесной орех.

Трудности начались сразу вскоре после свадьбы. Демидов был болен и отказывался ехать в Петербург. Придворная жизнь была ему неприятна настолько же, насколько и ведение финансовых дел. Супружеская пара провела всю свою совместную жизнь, примерно три с половиной года, на разных лечебных курортах Германии. Аврора Демидова одна приезжала в Петербург, чтобы согласно этикету выразить императорской паре свое уважение и преданность. Единственный ребенок Павел родился в октябре 1839 г. Демидов, в конце концов, согласился на переезд в Петербург, где на Большой Морской улице начали приводить в порядок его дворец. Однако в следующем году его здоровье окончательно ослабло. Весной 1840 г. он умер в Майнце.

1840-е гг. можно считать водоразделом в жизни Авроры Демидовой. Помимо мужа она потеряла свою мать и любимую сестру графиню Эмилию Мусину-Пушкину.

Младшая сестра Алина вышла замуж и переехала за границу вместе со своим мужем, португальским дипломатом. Аврора Демидова была по-прежнему молода и красива, душевно и физически здорова и энергична. Она была счастливой матерью, зрелой и опытной женщиной. Кроме того, она была эконо- мически независима, что было редкостью для женщин того времени. У нее было хорошее положение как в Петербурге, так и в Финляндии. Как опекунша своего сына, она имела право голоса в управлении Демидовскими заводами, хотя после смерти мужа ей досталось, помимо пожизненной ренты, только право пользования дворцом и другой собственностью.

Выкупив усадьбу Тресканда у своего отчима, Аврора Демидова превратила ее в свой настоящий дом. Демидовский дворец был официальной резиденцией, прекрасным местом проведения празд- неств и приемов. Теперь она могла самостоятельно участвовать в той жизни, в которой прежде, несмотря на всеобщее восхищение и поклонение перед ней, была зависима от расположения других, будь то родственники, или монархи. У нее был собственный салон, и она сама могла выбирать как гостей, так и предлагаемую им программу, а также весь остальной антураж. В ее доме всегда был неиссякаемый поток родственников, знакомых, студентов, приезжавших в Петербург с рекомендательными письмами, художников и дипломатов. С ее помощью завязывались многие важные знакомства.

Но все же домом оставалось имение Тресканда. Парк подвергся полной перепланировке. Французский стиль с геометрическими формами сменился английским – с его естественными тропинками, травяными лужайками и лесопосадками. Как видно из сохранившихся многочисленных писем, хозяйка и в Петербурге, и за границей не забывала о своем имении с его конюшнями, хлевами с породистым скотом, лесопильнями, мельницами и сыродельнями. Обширные цвет- ники и теплицы она требовала содержать в порядке, даже когда сама отсутствовала. Находясь в имении, она до самой старости ухаживала за садом, хотя бы просто указывая своим помощникам палкой на оставленные между цветами сорняки.

Аврора Карамзина.Худ. Алексис-Жозеф Периньон, 1853
Аврора Карамзина.Худ. Алексис-Жозеф Периньон, 1853

В Хельсинки российская элита и деятели культуры, привлекаемые курортной жизнью в городе, часто гостили у Авроры Демидовой. Когда университет праздновал свое двухсотлетие, она также приняла участие в этом, демонстрируя свое гостеприимство á la Demidov, хотя из-за траура не могла участвовать собственно в праздничных церемониях. Хельсинки начал осознавать, насколько значимой для города она была в экономическом и культурном отношении.

Признаком обретения свободы стало также новое замужество в 1846 г. Отцом капитана Андрея Карамзина был историк Николай Карамзин, а матерью – княгиня Екатерина Вяземская, в салоне которой сестры Шернваль еще в 1830-е гг. познакомились с высшим светом Петербурга. Андрей был видным, образованным, интересующимся политикой и много путешествовавшим, слегка апатичным и очень уживчивым человеком, младше Авроры на пять лет. У него было развито чувство офицерского долга, но без чрезмерного честолюбия. Аврора была сильно в него влюблена.

Поначалу семья Валленов препятствовала браку. Существовали опасения, что Карамзин стремиться к экономически выгодам, поль- зуясь чувствами молодой вдовы. Невеста привлекла на свою сторону императорскую семью, и брак был заключен в июле 1846 г. в часовне Шереметьева в Петергофе. Оттуда молодожены отправились прямо в Тресканду. В своем письме сестре Аврора Карамзина писала, что она безмерно счастлива. Карамзин ушел в отставку в чине полковника в 1849 г.

В конце 1840-х гг. семья совершила две большие поездки, которые, несомненно, имели большое значение для последующей жизни Авроры Карамзиной. В 1847–1848 гг. они длительное время пробыли в Париже. Помимо посещений театра и оперы и надлежащих приемов, они посещали заседания французского парламента. В тот «безумный для Европы год» они с интересом слушали речи партийных лидеров Гизо и Тьера. Затем, в разгар революций и восстаний они вернулись в надежное лоно России. Очевидно, что в Авроре Карамзиной про- снулся интерес к общественной жизни, отчасти, благодаря супругу. В дальнейшем для нее стало обычаем посещать во время поездок местные благотворительные заведения и больницы. Ей были знакомы как сиротские дома и дома престарелых, опекаемые католическими монахинями, так и заведения протестантских пиетистских движений.

В следующем году Карамзины с большой группой сопровождающих совершили нелегкую поездку в Нижний Тагил, шахтерский и промышленный город Демидовых, расположенный на востоке Уральских гор. Все богатство семьи происходило оттуда, но после основателей никто из владельцев не показывался там, за исключением коротких визитов. Карамзины пробыли там несколько месяцев. Аврора Карамзина посещала рудники и плавильни и требовала встречи не только с руководством и инженерами, но и с рабочими и их семьями, а также с местными священниками. Она была крестной матерью для детей крепостных и дарила приданое для их дочерей. Она познакомилась с сиротскими домами и домами престарелых, открытыми еще во времена предыдущих поколений, и по ее инициа- тиве началась работа по устройству роддома и детского дома, при котором создавались школы для мальчиков и девочек. За их работой она позже следила через управляющих заводами Демидова. В ее переписке найдены указания на то, что она поддерживала личную связь с некоторыми людьми, которым помогала, прежде всего, с молодыми студентами.

Десятилетний Павел Демидов вместе с учителями сопровождал мать в поездке на Урал, так же как и в других поездках. Она стремилась пробудить в нем интерес к делам большого предприятия. Его дядя Анатолий Демидов остался бездетным, и, усыновив Павла, он оставил тому княжеский титул и несметные богатства. Воспитание Павла вызывало большую тревогу у матери в течение многих лет, а то и десятилетий. Казалось, Павел не взрослел, хотя в некоторых вопросах он демонстрировал раннее развитие, что также немало заботило мать. Павел был мягкосердечным, но эгоцентричным, умным, однако неспособным на долгое время сосредоточиться на каком-нибудь предмете или занятии. Домашние учителя часто менялись. По мнению матери, один был слишком строгим, другой же слабым. Ни отчиму Карамзину, ни дяде Эмилю Шернваль-Валлену не удавалось пробудить в мальчике интерес к общественным или экономическим делам. Деньги означали для наследника Демидовых само собой разумеющееся право получать удовольствия, не работая и не неся никакой ответственности. По мнению родственников, мать избаловала единственного ребенка.

Брак, продлившийся восемь лет, закончился в 1854 г. Андрей Карамзин вернулся в армию добровольцем и был убит в сражении возле реки Дунай. В 46 лет Аврора Карамзина второй раз осталась вдовой.

Ей еще долгое время не удавалось устроить для себя спокойную жизнь в Тресканде, о чем она мечтала. Летом ее дом был полон гостей. Сестры и братья покойного супруга, дети Мусина-Пушкина с прислугой и гувернантками, даже сестры умершего Муханова регулярно бывали у нее. То же продолжалось и в Петербурге. Сохранившаяся переписка повествует, как из года в год у нее гостили родственники, главным молодые девушки из Финляндии, которые следовали за ней из Хель- синки в Петербург и далее в Париж, Италию и на курорты Германии. Алина и Мария Мусина-Пушкина, София Маннергейм, Лили и Алинетте Корреа, а также следующее поколение в лице Эмилии и Марии Линдер и многих других прошли в салоне Авроры Карамзиной своего рода строгую и разностороннюю школу фрейлин. Аврора, практически потерявшая собственную семью, смотрела на них как на своих дочерей, надеясь привить им собственные взгляды, интересы и манеры и следя за их судьбами на протяжении лет.

Будучи опекуншей Павла, Аврора Карамзина принимала участие в руководстве Демидовскими заводами и присутствовала в качестве хозяйки на становившихся все более пышными празднествах сына в Петербурге. Не следовало пропускать и визиты к членам императорской семьи. Императоры сменялись, Аврора оставалась неизменной. Когда старший сын Александра II Николай Александрович умер в Ницце, Аврора без промедления отправилась из Парижа разделить скорбь родителей. Когда Павел достиг совершеннолетия, Аврора Карамзина переехала жить в Тресканду, но зимой проводила время на вилле своего отчима в Хакасалми, которую выкупила после его смерти. Когда Эмиль Шернваль-Валлен ушел на пенсию с должности министра статс-секретаря, сестра с братом жили вместе в доме, известном теперь как «Дача Карамзиной».

Салон Авроры Карамзиной в Хельсинки отличался от петербургского, но был одинаково почитаем, как дворец на Большой Морской. Карл Юхан Валлен был основателем Финского художественного общества. Ц. Топелиус многие годы был для Авроры Карамзиной опорой и связующим звеном с общественными кругами Хельсинки, в том числе с Женским союзом. На вилле в Хакасалми устраивались концерты, выступления любительского театра и лотереи, там соби- рались швейные кружки, организовывались сборы благотворительных пожертвований. Естественно, когда императорская семья прибыла с визитом в Хельсинки, они не могли не посетить Аврору Карамзину.

Визит императора в 1863 г. был знаменательным событием как для Хельсинки и всей Финляндии, так и для Авроры Карамзиной. Когда состоялся ожидавшийся десятилетиями созыв сейма, Эмиль Шернваль-Валлен написал своей сестре: «Начинай планировать программу на день для императора в Тресканде. Его Величество обещал осенью приехать к тебе». Аврора Карамзина энергично взялась за дело. В усадьбе был построен новый флигель с актовым залом, были сделаны новые насаждения в парке. Из охотничьих угодий Остзейских провинций были доставлены животные, а парижский повар привез своих помощников, великолепные вина и особые лакомства. Императорский стол был накрыт золотыми демидовскими тарелками, а залы украшены привезенными из Ниццы цветами. Император подстрелил оленя, и на этом месте в память о событии посадили дуб. На обеде и балу император милостиво общался со «сливками» общества Великого княжества, собравшимися в Хельсинки на сессию сейма. Вечер завершил праздничный фейерверк в парке и вдоль всей дороги от Эспоо до Хельсинки. По выражению Топелиуса, «у жителей Хельсинки есть своя добрая фея».

Спустя несколько лет у «доброй феи Хельсинки» появились новые заботы, когда на страну обрушились невиданные доселе голодные годы и эпидемии. Значительное количество голодных и больных устремилось в Южную Финляндию. Часть из них пришла в Тресканду, где для них были устроены размещение и госпиталь для нуждающихся. Женский союз в Хельсинки на средства Авроры Карамзиной содержал так называемые «суповые кухни», рабочие мастерские, а также детские ясли и сиротские приюты со школами.

Религиозные убеждения Авроры Карамзиной основывались на вере, укоренившейся с раннего детства, на том чувстве безопасности, которые не смогли в дальнейшем пошатнуть потери и разочарования.

Способность к эмоциональному восприятию сочетались в ней с сильной потребностью в конкретных действиях. Она прочно стояла на земле и воспринимала как личный вызов беды и лишения, которые она видела вокруг себя. В ее письмах встречаются свидетельства типичной для нее непосредственной реакции на происходящее вокруг. После разрушительного пожара в рабочих кварталах Петербурга она пишет: «Завтра пойду посмотреть, что можно сделать». По письмам можно судить, что ее совершенно очевидно интересовала конкретная помощь больным.

На проявление таких качеств сильно повлияло то, что она увидела в петербургском евангелическом госпитале, а также в первом институте сестер милосердия, созданном пастором Теодором Флиднером в Рейнской области. Именно такую деятельность она считала необходимой для Финляндии. Она должна была дать молодым женщинам, а также всем образованным и сознательным людям воз- можность получить необходимое образование для практической ра- боты с больными и обездоленными.

Институт сестер милосердия в Хельсинки был открыт в декабре 1867 г., в самый разгар голодных лет. Его первым директором стала вдова Аманда Каяндер, которая ухаживала за Авророй Карамзиной, когда та заразилась оспой. Поначалу институт действовал на арендуемой площади в доме Линдеров на улице Унионинкату, а в 1875 г. Аврора купила для него специальное здание на Катаянокка. Когда стало ясно, что помещений не хватает, на ссуды и пожертвования было начато строительство комплекса зданий, действующих и поныне, расположенных в районе Зоопарка. Строительство закончилось в 1897 г. Аврору Карамзину особенно радовало то, что институт находится недалеко от виллы в Хакасалми.

Долгие пешие прогулки до последних лет жизни доставляли удовольствие Авроре Карамзиной. Находилась ли она в Эспоо или Хельсинки, Париже или Петербурге, утром она всегда совершала пешую прогулку. Ее обычный маршрут пролегал из Хакасалми через Мейлахти, по мосту Сеурасаари или вокруг залива Эляйнтархалахти. Пара лошадей с каретой всегда следовала за ней, но обычно она не поднималась в нее без надобности.

Путешествия никогда не пугали Аврору Карамзину. Когда ее племянник Алексей Мусин-Пушкин был ранен на дуэли, семидесятилетняя тетя не раздумывая отправилась в Венецию, чтобы присмотреть за детьми. Образ жизни Павла Демидова менялся от скандалов и дуэлей до религиозного фанатизма, и руководство Демидовскими заводами, а также сам император неоднократно взывали к здравому смыслу Авроры Карамзиной и тому влиянию, которое она еще имела на «блудного сына». Дела предприятия испытывали большие трудности. Существовали опасения, что рудники истощаются. При этом возросли расходы, так как после отмены крепостного права рабочим нужно было платить зарплату в денежной форме. По все видимости, на заводах имели место обман, хищения и злоупотребления. Павел Демидов вынужден был продать свой парижский дворец с коллекциями произведений искусства, а также роскошную виллу в Довиле. Петербургский дворец сначала был сдан в аренду, а затем продан итальянскому послу. В какой- то момент ожерелье Авроры Карамзиной было отдано в банк под залог за миллионный долг Демидовских заводов. В конце жизни ее рента составляла «всего лишь» 50 000 рублей, из которых на содержание Тресканды ежегодно тратилось 12 800 рублей.

Аврора Карамзина сосредоточилась на благотворительности. Поначалу она лично, а позднее с помощью кого-нибудь из слушательниц института сестер милосердия принимала в назначенные дни нуждающихся в помощи. Своих помощников она посылала познакомиться с условиями жизни просителей и подготовить предложения, чем им можно помочь. Рассказывают, что она помогала многим студентам. Ближе всего ее сердцу были женщины, стремившиеся получить образование. Для девочек из сельской местности, приезжавших в Хельсинки на работу, она организовала дом прислуги, а в своем имении построила конюшню и постоялый двор для сельских жителей, приезжавших на рынок. До самой старости она посещала по праздникам народную школу в Тресканде и раздавала лучшим ученикам стипендии и на- грады.

Павел Демидов умер в Сан Донато в возрасте 45 лет. Сопровождая его тело на Урал, в усыпальницу предка Никиты Демидова, Аврора Демидова увидела совершенно новое поколение рабочих. Крепостных больше не было, а права на рудники возвращались государству. Эмиль Шернваль-Валлен умер в 1890 г., и в последнее десятилетие жизни самыми близкими людьми Авроры Карамзиной были пожилые сестры милосердия, с которыми она еженедельно виделась, неизменно проходя путь вдоль залива Тёёлёнлахти.

Главное здание в Тресканде сгорело в 1888 г. Аврора Карамзина не захотела строить новое, а продала усадьбу дочери племянницы Марии Линдер и ее супругу доктору Адольфу Тёрнгрену. Тем самым она смогла оказать значительную помощь масштабной реконструкции Института сестер милосердия.

Когда император Александр III и императрица Мария Федоровна посетили Финляндию в 1885 г., Аврора Карамзина имела удовольствие показать им свой институт. Рассказывают, что император весело играл с маленькими детьми из детского дома. Так встретились два основных течения в жизни Авроры Карамзиной.

Атмосфера, изменившаяся в «годы лихолетья» доставляла огорчения Авроре Карамзиной. В 1901 г., во времена генерал-губернатора Н.И. Бобрикова, она обратилась с письмом к вдовствующей императрице Марии Федоровне, ссылаясь на права Финляндии, всегда соблюдавшиеся российским императорами. Императрица передала обращение сыну, однако положительной реакции не последовало. Отношения Авроры Карамзиной с Николаем II были совсем не те, что с другими императорами. И все же, когда в мае 1902 г. ее провожали на старое кладбище Хельсинки, среди огромного количества цветов был и венок от Николая II.

Аврора Карамзина продала усадьбу Хакасалми городу Хельсинки. Сейчас там размещен музей города Хельсинки. По прошествии лет слава Авроры Карамзиной как доброй феи несколько увяла. Однако все более наглядным стал ее вклад в общественную работу и в женское образование в Финляндии.

Автор: КАТРИ ЛЕХТО

Материал взят из Коллекции биографий «Сто замечательных финнов» на сайте Национальной финской библиотеки © Biografiakeskus, Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, PL 259, 00171 HELSINKI

Приложениe:

Ева Аврора Шарлотта Шернваль, с 1836 Демидова, с 1846 Карамзина, род. 3.8.1808 Пори, умерла 13.5.1902 Хельсинки. Родители: Карл Юхан Шернваль, губернатор, и Ева Густава фон Виллебранд. Первый муж: 1836–1840 Павел Демидов, егермейстер, род. 1798, умер 1840, родители первого мужа: Николай Демидов, полковник, и Елизавета Строганова, баронесса; второй муж 1846–1854 Андрей Карамзин, полковник, род. 1813, умер 1854, родители второго мужа: Николай Карамзин, историк, и Екатерина Вяземская, княгиня. Сын: Павел Демидов, род. 1839, умер 1886, первая жена: Мария Мещерская, вторая жена: Елена Трубецкая.