Ко дню рождения шведской писательницы Астрид Линдгрен

Статьи Культура, Ко дню рождения 14 ноября шведской писательницы Астрид Линдгрен | Ко дню рождения шведской писательницы Астрид Линдгрен
Wiki/ Астрид Линдгрен в 1960 году

День, равный целой жизни. Глава первая. Письма от поклонников.Перевод: Любовь Шалыгина

Дел в почтовой конторе, расположенной на перекрестке улиц Далагатан и Оденгатан, в семидесятые годы всё прибывало и прибывало. Причиной этому была одна пожилая дама, выглядевшая совершенно так же, как и множество других пожилых дам, с которыми читатель мог бы столкнуться на улице, в парке, магазине или кондитерской в стокгольмском районе Вазастан. На протяжение долгих лет почтальон ежедневно приносил этой пожилой даме охапки писем. В юбилейные годы — 1977-й, 1987-й и 1997-й — почты было так много, что почтальонам приходилось звонить в квартиру, расположенную по адресу Далагатан 46, чтобы занести туда переполненные письмами и посылками мешки. Вести прибывали изо всех уголков земного шара. После того, как конверты были вскрыты, прочитаны, а ответы написаны, письма уносили в больших картонных коробках на чердак. Среди посланий были не только радостные поздравления с днем рождения и яркие детские рисунки, но и богато украшенные золотым тиснением приветствия от государственных мужей и особ королевской крови, и обычные письма от обычных людей, которые хотели получить автограф любимой писательницы, а еще просьбы послать немного денег или выразить моральную поддержку по тем или иным политическим воззрениям.

Большая часть из тех, кто писал Астрид Линдгрен, прежде всего хотели выразить писательнице свое восхищение и любовь. Также они часто задавали ей вопросы — о самых что ни на есть разных вещах. Не все вопросы были невинными и безобидными, вроде того, что отправила одна шведская детсадовская группа, заинтересованная, могут ли лошади на самом деле есть мороженое; или вопроса от девятилетней Кристины из Ярфеля, которая придирчиво выспрашивала, как в сериале, снятом по мотивам книг Линдгрен, сидящий в тюрьме отец Пеппи Длинныйчулок смог отправить дочери письмо в бутылке.

У взрослых тоже назрело много вопросов: так, жестянщик Карлссон из Кальмара спрашивал, может ли он назвать свою фирму «Карлссон на крыше», и не будет ли это нарушением авторских прав. Некий землевладелец, в свою очередь, ненавязчиво интересовался, не будет ли писательница, известная как ярый защитник природы, так любезна прикупить у него пару гектаров елового леса. А мужчина, сидевший в тюрьме за убийство жены, писал Астрид Линдгрен с вопросом, не захочет ли она приняться за его биографию...

Астрид Линдгрен у себя дома
Астрид Линдгрен у себя дома

До своей смерти, которая наступила в январе 2002 года, Астрид Линдгрен успела получить 75 000 писем. Сейчас они хранятся в Шведской королевской библиотеке в архиве, носящем имя писательницы. Многие из них — очень личные.

Зачастую люди, писавшие Линдгрен, не считали нужным уважать личное пространство писательницы. В старости Линдгрен превратилась для жителей Скандинавии, да и многих друг стран, в премудрую вещунью, которой можно было излить душу и у которой спрашивали совета в тяжкую минуту жизни. Один писал с вопросом, как разрешить спор с соседями, другой хотел знать, как обращаться с некогда любимой матерью, которая с выходом на пенсию превратилась в невыносимую желчную старуху. Третья напоминала о себе преуспевающей писательнице на протяжении 14 лет — от нее пришло в общей сложности 72 письма с разнообразными просьбами, в основном — материального толка: когда пишущей нужны были деньги на новые очки, когда — починить машину или оплатить счета от сантехника, а когда — вернуть старые карточные долги.

Из-за границы писал австриец, который уже долго мечтал о новом доме и спрашивал, не хочет ли создательница Пеппи Длинныйчулок подкинуть ему кругленькую сумму на возведение долгожданного Холма Развлечений — разумеется, в долларах. Папаша из Дании на протяжении 40 лет отправлял писательнице длиннейшие поздравления с Рождеством, в подробностях повествовавшие о том, какие перипетии происходили в семье у словоохотливого датчанина. К письмам обычно прилагалась рождественская выпечка от детей. Из спального района Стокгольма под названием Хассельбю писательницу забрасывали предложениями руки и сердца. Их отправлял неутомимый старичок, которого сумело заставить замолчать только издательство, пригрозившее натравить на жениха полицию, если он не оставит в покое почтенную вдову Астрид Линдгрен.

Большая часть архива содержит письма с признаниями в любви, и из них видно, насколько большое влияние творчество Линдгрен — книги, сценарии, фильмы и сериалы — оказало на людей. Она начала получать письма сразу после своих первых книг о Пеппи, опубликованных еще в 40-е годы. В шестидесятые годы эти письма и ответы на них легли тяжелым бременем на плечи писательницы, которая одновременно занималась журналистской работой, трудилась на полную ставку в издательстве, читая чужие книги и сценарии, и писала свои тексты — в основном, по вечерам и во время отпусков. После того, как в 70-е годы Линдгрен прекратила работу в издательстве и вышла на пенсию, поток писем перерос в настоящее цунами. В 80-е Линдгрен вынуждена была нанять секретаря, который занимался исключительно ее перепиской с поклонниками.

Причин, по которым письма стекались таким бурным потоком, было три. Во-первых, вышедшая в 1973 году повесть «Братья Львиное сердце», во-вторых, так называемый «скандал Помперипосса», во время которого Астрид Линдгрен встала на борьбу против налоговой политики Швеции, и в-третьих, Премия мира от союза немецких книготорговцев, получив которую пацифистка Линдгрен провозгласила в своей речи, что сражение за мир во всем мире начинается в детской, где будущие поколения узнают о том, как устроена жизнь.

Дочь Астрид и Стуре Линдгренов Карин Нюман родилась в Стокгольме в мае 1934 года. В течение полувека она могла наблюдать, как складывается культ вокруг персоны ее матери и ее творчества. По рассказам Карин, мужчины и женщины разных сословий не только писали, но и звонили Астрид Линдгрен. Многие доходили до того, что отправлялись стучать в дверь квартиры на Далагатан 46. Большинство хотело лишь пожать писательнице руку и поблагодарить за всю ту радость и утешение, которые подарили читателям созданные ей миры. По словам Карин, среди пишущих частенько встречались молодые люди из других стран, которые отправляли доброй сказочнице Астрид письма с просьбами о помощи.

«В Германии было множество несчастных детей и подростков, которые жаждали уехать из своей страны в ту Швецию, о которой они прочитали в ее книгах, в счастливые места, такие как Бюллербю или Сальткрока. Это огорчало Астрид, старавшейся отдать все, чтобы помочь тем, чья доля была хуже ее собственной. Но с этой бедой она не в силах была справиться», - писала ее дочь Карин Нюман.

Чаще всего фоном для таких длинных и безнадежных посланий становилась тяжелая семейная ситуация и плохие отношения с родителями. Так, например, в 1974 году одна отчаявшаяся немецкая девочка написала Линдгрен письмо с просьбой о помощи. Вдохновленная книгами писательницы, девочка выучила шведский и рассказывала в своих письмах об отце, который своим жестоким нравом терроризировал всю семью и дошел до того, что привел в дом любовницу, которая стала жить в семье как ни в чем не бывало. Линдгрен не смогла забыть этого послания и рассказала о нем в другом письме, адресованном шведской школьнице, с которой она поддерживала длительную переписку. Благополучной шведской девочке наверняка было полезно узнать, с какими бедами приходилось сталкиваться ее сверстникам в чужих странах. Линдгрен писала следующее:

«Очевидно, во всей Германии нет человека, к которому она могла бы обратиться. На самом деле, она уже потеряла весь вкус к жизни, не знает, чего хочет, и пытается развлечь себя то тем, то этим, быстро теряя ко всему интерес. Думается мне, у нее проблемы с головой, но я никак не могу наладить с ней контакт, просто не представляю, как я могу ей помочь. Боже мой, и хватает же в этом мире злоключений...»

В архиве хранится порядка 35 000 писем, которые дети и подростки отправляли Линдгрен более чем из 50 стран. Помимо просьб о помощи, подобных той, что отправила немецкая девочка, зачастую в письмах всплывали вопросы о продолжении той или иной книги и о том, как именно истории появляются на свет. В некоторых письмах дети просили, чтобы тетя Астрид помогла им пройти пробы на роль в театральной постановке или фильме по мотивам ее книг.

Мечта пробиться на главную роль в следующем фильме Линдгрен легла в основу еще одного весьма оригинального послания, которое проскользнуло в почтовый ящик на Далагатан 46 весной 1971-го года. Это письмо было отправлено двенадцатилетней Сарой Льюнкранц из крошечной смоландской деревушки. Письмо было более чем дерзким, его переполняли восклицательные знаки и абзацы, написанные разным почерком, а первая строчка письма гласила: «Хочешь ли ты сделать меня СЧАСТЛИВОЙ?»

С этого вопроса началась переписка между пожилой, находящейся на вершине мировой славы писательницей и неприкаянной, но рассудительной шведской школьницей, девочкой, которая гостьей шагала по дороге собственной жизни и никак не хотела приспосабливаться к тому, что в этом мире ей приходиться быть подростком. Эта переписка в дальнейшем была опубликована в книге «Я храню твои письма под матрасом». В самом начале книги повествуется о том, как 63-летняя писательница хотела помочь 12-летней Саре, но сперва она хотела получше узнать, что за темпераментный подросток ворвался в ее жизнь. Первое письмо Сары вообще-то совсем не пришлось Астрид по вкусу. В нем девочка без малейших признаков почтения требовала попасть на кинопробы. После чего она обругала на чем свет стоит детей-актеров, исполнивших роли в предыдущей экранизации книг о Пеппи, и сравняла с землей Бьерна Берга, проиллюстрировавшего книги о приключениях Эмиля из Лённеборги.

Девочка казалась очень самоуверенной, хотя на самом деле была далека от этого. И именно об этом она горячо жаждала рассказать тете Астрид.

Ответ Линдгрен был коротким и холодным. Это был, скорее, щелчок по носу; читая ответное письмо Саре был так стыдно, что она поспешила разорвать его на тысячу клочков и смыть в унитаз. Писательница, создавшая большинство ее любимых книг, напоминала девочке о том, сколько опасностей таит в себе зависть. Она также не забыла поинтересоваться, почему у Сары так мало друзей и почему она часто чувствует себя всеми покинутой и ненужной.

Сара Льюнкранц в 14 лет
Сара Льюнкранц в 14 лет

Одиночество в скандинавской культуре до сих пор считается понятием отрицательным. К нему относится такое количество табу, что облечь их в слова — задача подчас невыполнимая до сих пор, несмотря на то, что одиночество знакомо нам всем, и в разные периоды жизни мы вынуждены с ним взаимодействовать. Именно одиночество стало той красной нитью, что связало воедино одинокую прославленную писательницу и одинокую девочку-подростка. Подойдя к рубежу 70-х, Линдгрен успела осмыслить одиночество со всех возможных позиций и точек зрения: она побывала ребенком, подростком, юной девушкой, матерью-одиночкой, женой и вдовой — и во всех этих ипостасях ей приходилось думать, как выжить, если ты остался один на один с миром.

Время от времени она боялась, что останется в одиночестве — а подчас бесконечно скучала по этому состоянию. Девиз ее семьи, гласивший «С посторонними - рот на замок», стал причиной тому, что общественность весьма поверхностно была знакома с тем, что из себя на самом деле представляла писательница Астрид Линдгрен. Об одиночестве, царившем в ее личной жизни, она, между тем, рассказывала на удивление открыто, если только человек был настолько умен, чтобы суметь об этом спросить. Так, например, в интервью от 1950-го года Линдгрен на вопрос журналиста о том, как она смогла пережить внезапную смерть мужа, отвечает следующим образом:

«Прежде всего я хочу быть со своими детьми. Потом я хочу быть вместе с друзьями. И вдобавок к этому я хочу быть одна. Наедине только с собой. Если человек не научится быть один, то между ним и тем, что жизнь приносит с собой, защитой останется лишь тончайший незаметный слой. Уметь быть одиноким — это практически главнейшее умение».

Линдгрен непоколебимо верила в то, что человек должен уметь справляться с одиночеством в любом возрасте. Эта же мысль лейтмотивом проходит в ее письмах, адресованных Саре и наполненных осторожными предостережениями. У Сары были большие проблемы в отношениях как с родными, так и со сверстниками, учителями, психологами, и в итоге — с самой собой. После того, как от Сары пришло пять-шесть писем, Линдгрен заметила кое-что знакомое в тех переживаниях, что выпали на долю ее юной подруги по переписке. Когда Сара выплеснула свои чувства, рассказав о том, каково быть одинокой, оставленной и оплеванной всеми, писательница наконец решилась поделиться своими воспоминаниями юности:

«Ох, как бы я хотела, чтобы на твоих щеках было меньше слез, и ты была счастлива. Но я рада, что ты можешь по-прежнему чувствовать что-то, и переживать за других, и размышлять о грустном, и именно поэтому мне кажется, что мы с тобой родственные души. Думается мне, что самые тяжелые времена в человеческой жизни — это юность и старость. Я помню собственную юность — она была чудовищно грустной и тяжелой.»

Все полученные от Астрид письма Сара хранила под матрасом. Это были длинные послания, в которых писательница никогда не позволяла себе говорить с адресатом в снисходительном тоне, а c симпатией пыталась разобраться в том клубке проблем и противоречий, который представляла собой жизнь девочки. В то же время в них можно было прочесть, каким сильным казалось Астрид свое неумение приспосабливаться ко всем жизненным перипетиям в то время, когда она еще носила фамилию Эрикссон.

Воспоминания юности понемногу начали возвращаться к писательнице. По-настоящему они воскресли весной 1972, когда Сара в довольно драматичном письме рассказала о своем коротком пребывании в клинике подростковой психиатрии, куда ее поместили после многочисленных ссор с домашними и нескольких настигнувших ее приступов панической атаки. Сара писала, что никогда не чувствовала себя такой страшной, глупой, смешной и скучной, как тогда.

Астрид ответила сразу. Ее теплое письмо начиналось строчками: «Сара, моя Сара». Как и название повести «Мио, мой Мио», эти слова могли быть обращены к любому ребенку, бывшему или, по крайней мере, чувствовавшему себя совершенно одиноким в этом мире.

«Ты пишешь, что чувствуешь себя страшной, глупой и скучной. Ты не глупа и не смешна, это я точно знаю из твоих писем, что касается остального, об этом я судить не могу. Но когда мне было тринадцать, в том возрасте я считала, что я чертовски уродлива и никто никогда не сможет меня полюбить. Но знаешь, со временем я поняла, что дела обстоят вовсе не так дурно, как мне казалось».

Переписка была наиболее оживленной с 1973 по 1974 год, как раз в то время, когда была опубликована повесть «Братья Львиное сердце», и у Астрид Линдгрен хватало других забот. Ее расписание было под завязку набито интервью и лекциями, которые она давала как на родине, так и за границей, и в это же время умерло несколько ее самых близких людей, среди которых — старший брат Гуннар, бывший для Астрид ближайшим и вернейшим другом противоположного пола. В молодости именно ему Астрид изливала душу в полных висельного юмора письмах. В 1974 году писательница оплакивала слишком раннюю смерть брата. В то же время казалось, что буквально все люди в мире хотят узнать побольше о том, кто же такая была эта шведская дама, написавшая «Братьев Львиное сердце», и урвать кусочек себе.

Этого же хотела и Сара. Она получила по почте книгу с автографом Астрид, прочла ее, после чего ей на глаза попалась рецензия, опубликованная в газете Дагенс Нюхетер: глупая писулька, которую она прокомментировала со всем свойственным ей пылом — и это пришлось по душе Линдгрен. Как кому-то могла не понравиться книга, одновременно настолько щекочущая нервы и в то же время полная тепла и утешения?

Писательнице нечего было к этому добавить. Но ей совершенно точно было что добавить ко второй части рассказа Сары, а именно — к известию о том, что девочка, которой к тому времени уже стукнуло пятнадцать, была влюблена в одного из своих учителей. Все хитросплетения человеческих отношений на тот момент казались Саре непреодолимыми — о чем она и попыталась рассказать Астрид, одновременно анализируя себя с беспощадной для подростка жестокостью:

«Я долго размышляла над причиной, почему на самом деле я не жила своей жизнью. В результате долгих рассуждений я пришла к выводу, что виной тому ложь и потеря собственного «я». Я же так стремилась быть самой собой! Но кем я была? Кто я? И в то же время мне не верится, что я знаю хотя бы одного человека, который является полностью собой...»

Сара Льюнкранц, 16 лет
Сара Льюнкранц, 16 лет

Линдгрен заворожило письмо Сары. В канун Нового года она имела привычку отстраняться ото всех дел и в одиночестве наслаждаться музыкой Моцарта и Бетховена в компании хорошей книги. Однако сейчас она принялась писать ответ Саре. Сидя за пишущей машинкой в последние ускользающие часы старого года, она дала воспоминаниям нахлынуть и мысли ее скитались по улицам Виммербю, городка ее детства.

«Когда я читаю, что ты пишешь о себе, мне кажется, я узнаю многие вещи, о которых и мне думалось в твоем возрасте», - писала Астрид. Философское начало письма, в котором Сара анализировала нежелание людей раскрывать свое собственное «я», заставило писательницу быстро набросать ответ:

«Именно так, ты совершенно права! Никто не раскрывается целиком и полностью, пусть даже и желает этого всем сердцем. Каждый человек — вечный пленник своего одиночества. Все человеческие существа одиноки, хотя некоторых и окружает так много других людей, что они не понимают или не замечают этого. Пока в один прекрасный день... Но сейчас ты влюблена, и это прекрасное чувство».

Вторая вещь, тронувшая Астрид в этом необычном рождественском послании, было описание учителя, в которого Сара была влюблена. Линдгрен не стала впадать в морализаторство или грозить пальцем и предостерегать. В то же время она писала, и неоднократно потом повторяла эти слова, что любовь — это лучшее средство от неуверенности и тревоги. «Любовь, пусть и несчастная, заставляет крепнуть вкус к жизни, этого нельзя отрицать».

Сара Льюнкранц и Астрид Линдгрен никогда не виделись лицом к лицу и никак не общались, если не считать этих написанных в 1972-74 гг писем. В 1976 Сара написала еще одно, последнее письмо, в котором семнадцатилетняя девушка признавалась, что недавно перечитывала трилогию Астрид о приключениях Кати. Три книги, написанные с 1950 по 1953 годы, повествуют о молодой девушке Кати, путешествующей по миру — в Америку, Францию и Италию. Рассказ о путешествиях приободрил Сару и заразил ее жаждой странствий. Она спрашивала у Линдгрен, была ли она сама прообразом для героини ее книг. «Что ты чувствовала тогда, когда тебе было 18-19 лет? То же самое, что Кати?»

Этот вопрос заставил 68-летнюю Линдгрен вспомнить одну вещь, которую она заметила, убирая свой письменный стол и обнаружив там тьму-тьмущую старых писем и пожелтевших записок. Они были написаны в 1926 году, когда жизнь Астрид была тяжелой и она вынуждена была уехать из родного дома.

«Я нашла записку, которую написала, будучи приблизительно в твоем возрасте. Это была строчка из книги, звучавшая так: Life is not as rotten as it seems. Но я была уверена в обратном, точно как и ты, - по мне, так жизнь была прогнившей насквозь. Так что, возможно, книжки о Кати слегка привирают, если думать, что они описывают жизнь молодой девушки такой, какая она есть. Но Кати уже успела чуть-чуть повзрослеть, она не совсем подросток. В ее возрасте я все время хотела покончить с собой, я жила тогда с другой молоденькой девушкой, которая хотела этого еще больше, чем я. Но потом я потихоньку приспособилась, и жизнь моя стала довольно приятной. Теперь, в своем возрасте, мне кажется, очень трудно радоваться, когда думаешь, что мир таков, какой он есть, и меня утешает только то, что я больше не молода. Ох, сейчас все видится мне вдруг куда более ободряющим. Прости же меня за это. Прощай, Сара. Life is not as rotten as it seems.


Источник



This website stores cookies on your computer. These cookies are used to collect information about how you interact with our website and allow us to remember you. We use this information in order to improve and customize your browsing experience and for analytics and metrics about our visitors both on this website and other media. To find out more about the cookies we use, see our Privacy Policy. If you decline, your information won’t be tracked when you visit this website. A single cookie will be used in your browser to remember your preference not to be tracked.